Неточные совпадения
Одессу звучными стихами
Наш друг Туманский описал,
Но он пристрастными глазами
В то время на нее взирал.
Приехав, он прямым поэтом
Пошел бродить с своим лорнетом
Один над морем — и потом
Очаровательным пером
Сады одесские прославил.
Всё хорошо, но дело в том,
Что степь нагая там кругом;
Кой-где недавный
труд заставил
Младые ветви в знойный день
Давать насильственную тень.
Кого ж любить? Кому же верить?
Кто не изменит нам
один?
Кто все дела, все речи мерит
Услужливо на наш аршин?
Кто клеветы про нас не сеет?
Кто нас заботливо лелеет?
Кому порок наш не беда?
Кто не наскучит никогда?
Призрака суетный искатель,
Трудов напрасно не губя,
Любите самого себя,
Достопочтенный мой читатель!
Предмет достойный: ничего
Любезней, верно, нет его.
Там-то вы наработаетесь, бурлаки! и дружно, как прежде гуляли и бесились, приметесь за
труд и пот, таща лямку под
одну бесконечную, как Русь, песню.
Мужчины здесь, как и везде, были двух родов:
одни тоненькие, которые всё увивались около дам; некоторые из них были такого рода, что с
трудом можно было отличить их от петербургских, имели так же весьма обдуманно и со вкусом зачесанные бакенбарды или просто благовидные, весьма гладко выбритые овалы лиц, так же небрежно подседали к дамам, так же говорили по-французски и смешили дам так же, как и в Петербурге.
— Вон сколько земли оставил впусте! — говорил, начиная сердиться, Костанжогло. — Хоть бы повестил вперед, так набрели бы охотники. Ну, уж если нечем пахать, так копай под огород. Огородом бы взял. Мужика заставил пробыть четыре года без
труда. Безделица! Да ведь этим
одним ты уже его развратил и навеки погубил. Уж он успел привыкнуть к лохмотью и бродяжничеству! Это стало уже жизнью его. — И, сказавши это, плюнул Костанжогло, и желчное расположение осенило сумрачным облаком его чело…
— Крестьян накупили на сто тысяч, а за
труды дали только
одну беленькую. [Беленькая — ассигнация в двадцать пять рублей.]
И, может быть, я завтра умру!.. и не останется на земле ни
одного существа, которое бы поняло меня совершенно.
Одни почитают меня хуже, другие лучше, чем я в самом деле…
Одни скажут: он был добрый малый, другие — мерзавец. И то и другое будет ложно. После этого стоит ли
труда жить? а все живешь — из любопытства: ожидаешь чего-то нового… Смешно и досадно!
Мы друг друга скоро поняли и сделались приятелями, потому что я к дружбе неспособен: из двух друзей всегда
один раб другого, хотя часто ни
один из них в этом себе не признается; рабом я быть не могу, а повелевать в этом случае —
труд утомительный, потому что надо вместе с этим и обманывать; да притом у меня есть лакеи и деньги!
Рассчитывая, что Авдотья Романовна, в сущности, ведь нищая (ах, извините, я не то хотел… но ведь не все ли равно, если выражается то же понятие?),
одним словом, живет
трудами рук своих, что у ней на содержании и мать и вы (ах, черт, опять морщитесь…), я и решился предложить ей все мои деньги (тысяч до тридцати я мог и тогда осуществить) с тем, чтоб она бежала со мной хоть сюда, в Петербург.
Таким образом кончилось шумное избрание, которому, неизвестно, были ли так рады другие, как рад был Бульба: этим он отомстил прежнему кошевому; к тому же и Кирдяга был старый его товарищ и бывал с ним в
одних и тех же сухопутных и морских походах, деля суровости и
труды боевой жизни.
Счастлив, кто на чреде трудится знаменитой:
Ему и то уж силы придаёт,
Что подвигов его свидетель целый свет.
Но сколь и тот почтен, кто, в низости сокрытый,
За все
труды, за весь потерянный покой,
Ни славою, ни почестьми не льстится,
И мыслью оживлён
одной:
Что к пользе общей он трудится.
Жизнь в его глазах разделялась на две половины:
одна состояла из
труда и скуки — это у него были синонимы; другая — из покоя и мирного веселья. От этого главное поприще — служба на первых порах озадачила его самым неприятным образом.
Обломов повернул немного голову и с
трудом открыл на Захара
один глаз, из которого так и выглядывал паралич.
По указанию календаря наступит в марте весна, побегут грязные ручьи с холмов, оттает земля и задымится теплым паром; скинет крестьянин полушубок, выйдет в
одной рубашке на воздух и, прикрыв глаза рукой, долго любуется солнцем, с удовольствием пожимая плечами; потом он потянет опрокинутую вверх дном телегу то за
одну, то за другую оглоблю или осмотрит и ударит ногой праздно лежащую под навесом соху, готовясь к обычным
трудам.
Но краткость его жизни допустила его из подъятого
труда совершить
одну только половину.
Дети? В Петербурге дети не мешали жить отцам. Дети воспитывались в заведениях, и не было этого, распространяющегося в Москве — Львов, например, — дикого понятия, что детям всю роскошь жизни, а родителям
один труд и заботы. Здесь понимали, что человек обязан жить для себя, как должен жить образованный человек.
Для Константина Левина деревня была место жизни, то есть радостей, страданий,
труда; для Сергея Ивановича деревня была, с
одной стороны, отдых от
труда, с другой — полезное противоядие испорченности, которое он принимал с удовольствием и сознанием его пользы.
И Левину вспомнилась недавняя сцена с Долли и ее детьми. Дети, оставшись
одни, стали жарить малину на свечах и лить молоко фонтаном в рот. Мать, застав их на деле, при Левине стала внушать им, какого
труда стоит большим то, что они разрушают, и то, что
труд этот делается для них, что если они будут бить чашки, то им не из чего будет пить чай, а если будут разливать молоко, то им нечего будет есть, и они умрут с голоду.
Старик, прямо держась, шел впереди, ровно и широко передвигая вывернутые ноги, и точным и ровным движеньем, не стоившим ему, по-видимому, более
труда, чем маханье руками на ходьбе, как бы играя, откладывал одинаковый, высокий ряд. Точно не он, а
одна острая коса сама вжикала по сочной траве.
— О, нет! — как будто с
трудом понимая, — сказал Вронский. — Если вам всё равно, то будемте ходить. В вагонах такая духота. Письмо? Нет, благодарю вас; для того чтоб умереть, не нужно рекомендаций. Нешто к Туркам… — сказал он, улыбнувшись
одним ртом. Глаза продолжали иметь сердито-страдающее выражение.
— Во-первых, на это существует жизненный опыт; а во-вторых, доложу вам, изучать отдельные личности не стоит
труда. Все люди друг на друга похожи как телом, так и душой; у каждого из нас мозг, селезенка, сердце, легкие одинаково устроены; и так называемые нравственные качества
одни и те же у всех: небольшие видоизменения ничего не значат. Достаточно
одного человеческого экземпляра, чтобы судить обо всех других. Люди, что деревья в лесу; ни
один ботаник не станет заниматься каждою отдельною березой.
Одним из условий воспитания и счастливой жизни человека Руссо считал физический
труд.] прав.
Деревня, в которой мы находились, была заглазная, глухая; все ее обитатели казались голышами; мы с
трудом отыскали
одну — не то что белую, а мало-мальски просторную избу.
Посередине кабака Обалдуй, совершенно «развинченный» и без кафтана, выплясывал вперепрыжку перед мужиком в сероватом армяке; мужичок, в свою очередь, с
трудом топотал и шаркал ослабевшими ногами и, бессмысленно улыбаясь сквозь взъерошенную бороду, изредка помахивал
одной рукой, как бы желая сказать: «куда ни шло!» Ничего не могло быть смешней его лица; как он ни вздергивал кверху свои брови, отяжелевшие веки не хотели подняться, а так и лежали на едва заметных, посоловелых, но сладчайших глазках.
Читая медленнее и бессильней, точно она с
трудом разбирала неясно написанное, Алина вдруг произнесла
одну строку громко, облегченно вздохнув...
— Вы знаете также, что нам, не без
труда, удалось соединить шесть фракций Думы в единый прогрессивный блок и что назревает необходимость слияния Земского и Городского союзов в
одну организацию.
Старики были
одного роста, оба — тощие, высушенные долголетним
трудом.
—
Одно из основных качеств русской интеллигенции — она всегда опаздывает думать. После того как рабочие Франции в 30-х и 70-х годах показали силу классового пролетарского самосознания, у нас все еще говорили и писали о том, как здоров
труд крестьянина и как притупляет рост разума фабричный
труд, — говорил Кутузов, а за дверью весело звучал голос Елены...
Стародум(к Правдину). Чтоб оградить ее жизнь от недостатку в нужном, решился я удалиться на несколько лет в ту землю, где достают деньги, не променивая их на совесть, без подлой выслуги, не грабя отечества; где требуют денег от самой земли, которая поправосуднее людей, лицеприятия не знает, а платит
одни труды верно и щедро.
Рукопись Петра Андреевича Гринева доставлена была нам от
одного из его внуков, который узнал, что мы заняты были
трудом, относящимся ко временам, описанным его дедом.
Я на родине ядовитых перцев, пряных кореньев, слонов, тигров, змей, в стране бритых и бородатых людей, из которых
одни не ведают шапок, другие носят кучу ткани на голове:
одни вечно гомозятся за работой, c молотом, с ломом, с иглой, с резцом; другие едва дают себе
труд съесть горсть рису и переменить место в целый день; третьи, объявив вражду всякому порядку и
труду, на легких проа отважно рыщут по морям и насильственно собирают дань с промышленных мореходцев.
Мне видится длинный ряд бедных изб, до половины занесенных снегом. По тропинке с
трудом пробирается мужичок в заплатах. У него висит холстинная сума через плечо, в руках длинный посох, какой носили древние. Он подходит к избе и колотит посохом, приговаривая: «Сотворите святую милостыню».
Одна из щелей, закрытых крошечным стеклом, отодвигается, высовывается обнаженная загорелая рука с краюхою хлеба. «Прими, Христа ради!» — говорит голос.
Частные люди помогают этому, поощряя хлебопашество и скотоводство:
одни жертвуют хлеб для посева, другие посылают баранов, которых до сих пор не знали за Леной, третьи подают пример собственными
трудами.
Китаец правил стоя,
одним веслом; он с
трудом выгребал против ветра и течения.
Одни занимались уборкою парусов, другие прилежно изучали карту, и в том числе дед, который от карты бегал на ют, с юта к карте; и хотя ворчал на неверность ее, на неизвестность места, но был доволен, что
труды его кончались.
Но и наши не оставались в долгу. В то самое время, когда фрегат крутило и било об дно, на него нанесло напором воды две джонки. С
одной из них сняли с большим
трудом и приняли на фрегат двух японцев, которые неохотно дали себя спасти, под влиянием строгого еще тогда запрещения от правительства сноситься с иноземцами. Третий товарищ их решительно побоялся, по этой причине, последовать примеру первых двух и тотчас же погиб вместе с джонкой. Сняли также с плывшей мимо крыши дома старуху.
Во всяком случае, в видах предотвращения злонамеренных толкований, издатель считает долгом оговориться, что весь его
труд в настоящем случае заключается только в том, что он исправил тяжелый и устарелый слог «Летописца» и имел надлежащий надзор за орфографией, нимало не касаясь самого содержания летописи. С первой минуты до последней издателя не покидал грозный образ Михаила Петровича Погодина, и это
одно уже может служить ручательством, с каким почтительным трепетом он относился к своей задаче.
Черт в
одну минуту похудел и сделался таким маленьким, что без
труда влез к нему в карман. А Вакула не успел оглянуться, как очутился перед большим домом, вошел, сам не зная как, на лестницу, отворил дверь и подался немного назад от блеска, увидевши убранную комнату; но немного ободрился, узнавши тех самых запорожцев, которые проезжали через Диканьку, сидевших на шелковых диванах, поджав под себя намазанные дегтем сапоги, и куривших самый крепкий табак, называемый обыкновенно корешками.
Это он припомнил о вчерашних шести гривнах, пожертвованных веселою поклонницей, чтоб отдать «той, которая меня бедней». Такие жертвы происходят как епитимии, добровольно на себя почему-либо наложенные, и непременно из денег, собственным
трудом добытых. Старец послал Порфирия еще с вечера к
одной недавно еще погоревшей нашей мещанке, вдове с детьми, пошедшей после пожара нищенствовать. Порфирий поспешил донести, что дело уже сделано и что подал, как приказано ему было, «от неизвестной благотворительницы».
Да, действительно, подозрение важное, и во-первых — тотчас же колоссальные улики, его подтверждающие:
один убивает и берет все
труды на себя, а другой сообщник лежит на боку, притворившись в падучей, — именно для того, чтобы предварительно возбудить во всех подозрение, тревогу в барине, тревогу в Григории.
Что же мы делаем? Мы хватаем такого
одного случайно попавшегося нам мальчика, зная очень хорошо, что тысячи таких остаются не пойманными, и сажаем его в тюрьму, в условия совершенной праздности или самого нездорового и бессмысленного
труда, в сообщество таких же, как и он, ослабевших и запутавшихся в жизни людей, а потом ссылаем его на казенный счет в сообщество самых развращенных людей из Московской губернии в Иркутскую.
Военная служба вообще развращает людей, ставя поступающих в нее в условия совершенной праздности, т. е. отсутствия разумного и полезного
труда, и освобождая их от общих человеческих обязанностей, взамен которых выставляет только условную честь полка, мундира, знамени и, с
одной стороны, безграничную власть над другими людьми, а с другой — рабскую покорность высшим себя начальникам.
Видно было, что еще минута,
одно слово — и из-за этой смущенной улыбки польется болтовня, смех. Она и так с
трудом сдерживала себя — и от этого была неловка.
Он ни офицер, ни чиновник, не пробивает себе никакого пути
трудом, связями, будто нарочно, наперекор всем,
один остается недорослем в Петербурге. В квартале прописан он отставным коллежским секретарем.
— Полноте: ни в вас, ни в кого! — сказал он, — мое время уж прошло: вон седина пробивается! И что вам за любовь — у вас муж, у меня свое дело… Мне теперь предстоит
одно: искусство и
труд. Жизнь моя должна служить и тому и другому…
Он едва договорил и с
трудом вздохнул, скрадывая тяжесть этого вздоха от Веры. Голос у него дрожал против воли. Видно было, что эта «тайна», тяжесть которой он хотел облегчить для Веры, давила теперь не
одну ее, но и его самого. Он страдал — и хотел во что бы то ни стало скрыть это от нее…
— Страстно! Страсти мешают жить.
Труд — вот
одно лекарство от пустоты: дело, — сказал Аянов внушительно.
Удэгейская лодка — длинный плоскодонный челнок, настолько легкий, что
один человек может без
труда вытащить ее на берег.
Тут я нашел
одну старуху, которая еще помнила свой родной язык. Я уговорил ее поделиться со мной своими знаниями. С
трудом она могла вспомнить только 11 слов. Я записал их, они оказались принадлежащими удэгейцам. 50 лет тому назад старуха (ей тогда было 20 лет) ни
одного слова не знала по-китайски, а теперь она совершенно утратила все национальное, самобытное, даже язык.
— Да, движение есть реальность, — говорит Алексей Петрович, — потому что движение — это жизнь, а реальность и жизнь
одно и то же. Но жизнь имеет главным своим элементом
труд, а потому главный элемент реальности —
труд, и самый верный признак реальности — дельность.